Идёт загрузка, подождите...

gogelgogel  

оформление автора   без оформления

  09 ноября 2003, 07:41  »

 

Все таки Коктебель

Рейтинг: 0  
Москва. Аэропорт Внуково 1983 год. Я стоял немного растерянный, еще бы, в свои 14 лет я первый раз летел на самолете. «Эх, жалко, что Катька уехала на дачу на все лето» - пронеслось у меня мозгу, а ведь договаривались, что летом я ее дефлорирую. У нас были замечательные отношения. Катька была первой девчонкой, которая в 7 классе сосалась со мной в подъезде и потом уже у нее дома, танцуя под Бони Тайлер, снимая с себя пионерскую рубашку, неуклюже прикрывала пионерским галстуком, норовящую выскользнуть наружу правую грудь. Катерина сформировалась рано и в 14 лет она обладала великолепной девичьей фигурой и грудью 4-го размера. К концу первой стороны пластинки она все таки разделась, и я ее целовал в лицо, губы, грудь, а она не переставала полушепотом спрашивать «Где ты так научился? Как классно». Видно у нее это было тоже в первый раз. Потом я бежал к себе домой, чтобы запереться в ванной и суетливо, по подростковому утихомирить свою плоть и кончить. У нее была очень красивая грудь с красивыми ровными, чуть смуглыми сосками. Наверное, с того момента я и стал придавать особенное внимание красоте, именно красоте, а не размеру женских молочных желез. «Ладно, осенью все равно в школе встретимся, а сейчас в Крым, в Коктебель». Аэробусы Ил-86 только начинали эксплуатировать, и надо же какая удача первый раз и на ТАКОМ двухэтажном суперсамолете. Одноклассники пугали какими-то воздушными ямами, пакетиками для блевотины и отваливающимися у самолетов крыльями. Через два часа бездумного пяляния в иллюминатор я вышел в аэропорту города-героя Симферополя. А еще через полтора часа уже распаковывал свою сумку в номере дома творчества имени Максимилиана Волошина. Первая половина отдыха ушла на то чтобы облазить Кара-Даг, собирая какой-то там полудрагоценный камень, который на хрен никому не нужен был. Но позиция «полудрагоценный» притягивала всех совков как магнит. И толпы туристов торчали вверх своими жопами копошась в каменных расселинах Кара-Дага выискивая этот полудрагоценный минерал, по-моему, это был халцедон. Потом были обязательные заплывы через ворота счастья, я тогда только бросил заниматься водным поло, и плавал весьма прилично. Наверное, этот вид спорта и дал мне такой хороший пресс. В свои неполные 34 на животе у меня до сих перекатываются уверенные кубики пресса безо всякого намека на живот. Потом обязательные прогулки до могил Волошина и Юнга. В общем, ознакомление с территорией на которую еще не раз ступит моя нога и которая станет для меня некой Меккой. Местом поклонения чистой любви и безудержному разврату. Строгому воздержанию от алкоголя и безумному, до потери человеческого обличия пьянству. Поклонению Слову и совершенно братковскому общению. Себоритству и гурманству и тушенке с макаронами времен первой мировой. Там в первый свой приезд я познакомился с дедушкой, он заведовал бильярдом и дал мне путевку в жизнь русского бильярда. Там тогда постелили в первый раз импортное, дорогущее прорезиненное покрытие на теннисном корте (в Москве такое было только в Лужниках и стоило не мало денег, чтобы побегать по нему и помахать индийским лицензионным деревянным Wilson’ом ). Через неделю пребывания в пиздоме (так звали Дом писателей) я подружился внуком заместителя главного редактора Литературной газеты Кириллом. С этого началось мое грехопадение на священной Коктебельской земле. Первым делом были отрыты московские финансовые заначки. Изворотливый детский ум подсказывал, что в официальных точках распространения алкоголя нам не светит ничего. Была предпринята попытка сунуться на еще работающий старый рынок, но нас спугнула Кирина бабуля пришедшая туда же закупаться фруктами. В итоге, чтобы не быть расшифрованными, за право участия в пьянке на халяву, было заведено знакомство с местным парнишкой у него мама работала в пиздоме медсестрой. Костик довольно быстро приволок две литровые банки домашней изабеллы. Распивали в пионерском лагере (был пересменок), что находился справа от единственного высотного здания, 9-ти этажного дома в поселке. Первую банку я еще мог удержать в себе, но когда Костян начал разливать вторую, юный организм взбунтовался и содержимое своего желудка пришлось оставить на ступенях корпуса для младших отрядов. До вечера провалялся на пляже вдалеке от родителей, из боязни быть рассекреченным. Даже не пошел на обед. Костик оказался человеком порядочным и вечером принес остатки недопитого в трех майонезных баночках, к вечернему киносеансу. Давали фильм «АББА», весь сеанс мы просидели у выхода в кинозал (чтобы первыми свалить после сеанса) напившись винища и глупо хихикали. Отныне мы с Кирой имели постоянные поставки домашнего вина по цене 1 рубль литр. Своих денег хватило на пять дней пьянства, далее придумывались поводы выманить финансовую помощь у взрослых. Родители, вернее мамашка и Игорь ( Двинский тогда еще не был официально моим отчимом), меня почти не видели, утром я уходил через столовку на пляж и терялся. К обеду искупавшись и придя кое как в себя возвращался, но лишь для того что бы заглотить в авральном темпе еду и, сославшись на назначенную с друзьями, встречу убежать к вожделенному крымскому портвейну. Потом в ночи пробраться в комнату и зарывшись носом в подушку, чтобы не распространять противный, липкий запах перегара на свежий крымский воздух, забыться во сне. Это было благодатное удобрение для моего будущего алкоголизма. Тогда я встретил это божественное создание из города-героя Киева по имени Анжела. Вечерами я уже не напивался, под расшатывающие у родителей звуки хэви метал, а лишь принимал грамм 150 портвейна и шел гулять с Анжелой. По набережной, по бесконечным темным аллейка пиздома, с тайным и очень настойчивым желанием поскорее забраться к ней под футболку и посмотреть и попробовать на вкус ее грудь. Мне этого так и не удалось. Ограничились детскими поцелуйчиками и объятиями, во время которых я все же чувствовал, как ее затвердевшие соски приятно трутся сквозь футболку о мое тело. Один лишь раз, в предпоследний день мне удалось подглядеть за ней, когда она переодевалась, полотенце, в которое она завернулась, упало к ее ногам. Жадным всеохватывающим, как панорамный фотообъектив «рыбий глаз», взглядом я пялился на ее первичные половые признаки. После этого она обозвала меня дураком и мы расстались даже не простившись. Она потом мне звонила уже из Киева, спрашивала, можно ли ее тетка, которая будет проездом через Москву, остановится у нас. Я сказал, что конечно, только пусть позвонит перед выездом. Больше я к междугородним телефонным звонкам не подходил. Это был первый опыт курортного романа. Из этой первой своей поездки в Коктебель я вынес то, что портвейн благостно действует на мозговую подкорку, позволяя ей расслабиться и не комплексовать. Что хохлушки красивые, особенно брюнетки и то, что девушки в этом возрасте еще не готовы предоставить свое тело для моих утех. В Москву мы вернулись в середине августа. До первого сентября у меня успели спереть из-под двери велосипед «Орленок», за что я получил по башке от маман. Правда, Игорь тут же мне купил «Каму» в базовой комплектации, т.е. без динамо-машины, фонарика и катофот на колесах за 92 рубля. Он мог позволить себе потратить такую сумму – хорошие гонорары за выступления, да и в должности его повысили, он стал зам. зав. Отдела сатиры и юмора в «Литературке». С Кирой мы общались только летом, если время нашего пребывания в Коктебеле совпадал. Плотнее мы стали с ним встречаться после 1995 года, когда я познакомился Катей Кравченко. Один раз в том же году нас свела судьба в Доме кино на показе бразильского полу порнографического фильма. Где Игорь в те моменты, когда главный герой жучил девок на экране, отвлекал наше внимание дурацкими рассказами каких-то смешных, на его взгляд, историй, но из мужской солидарности вопреки воплям мамашки не закрывал нам глаза. Было еще две поездки в Коктебель по подобному сценарию. Пока я не поступил в университет на журфак и объявив родителям, что я уже самостоятельный молодой человек и мы компанией из москвичей поедем в Коктебель отдыхать одни без родителей. Что не помешало моей единоутробной маме припереться на десятый день с Игорем туда же, что чуть не сорвало все мои планы на независимый отдых. Итак 1987 год. платформа феодосийского вокзала... больше не могу пойдем спать. Смотри Чебышев запись от 02:22 9.11.2003 Ночь обещает многое)))  
 

Сейчас играет Ленинград

 

комментарии:(комментариев 0 / 0 новых / 0 от друзей)

свернуть   развернуть

только новые



Ваш комментарий:

»